(no subject)
Mar. 4th, 2023 08:07 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
brumka Почитал ЖЖ. Журнал-то я там перестал обновлять не приняв какое-то очередное пользовательское соглашение, а френдлента осталась. Ну, минус подзамочное, конечно. Хотя, какая это "френд"-лента? Одно расстройство в собственной неразборчивости. Где-то на днях прочитал на тему, весьма нынче популярную, послевоенной Германии, где каждый опрошенный после войны заявлял о не-поддержке нацистов. И вот возвращаясь к теперешним записям тогдашних "френдов", на ум приходит фраза из воспоминаний какого-то американского журналиста тех лет писавшего заметки из послевоенной Германии и недоуменно сетовавшего: "Что же это получается, что нацизм был, а нацистов не было?".
no subject
Date: 2023-03-05 02:28 am (UTC)Ну мы же помним, как вдруг оказалось, что в членах КПСС почти никого и не было. Вот спросить ветеранов, вы были в Партии? В ответ обычно молчание. Один мой однокурсник так перестал со мной общаться, после моего вопроса. А когда-то он, доктор наук и завкафедрой, делал большие глаза и пугал нас диссидентами (у него на кафедре числился сам Револьт Пименов).
no subject
Date: 2023-03-05 02:00 pm (UTC)no subject
Date: 2023-03-05 02:35 pm (UTC)Да кто б сомневался. И другой мой однокурсник точно так же стал завкафедрой.
no subject
Date: 2023-03-05 03:06 am (UTC)no subject
Date: 2023-03-05 02:01 pm (UTC)no subject
Date: 2023-03-05 07:45 am (UTC)А я и не смотрю. Я двоих троих читаю через Дрим, тоже кроме подзамочных. А остальные, пусть их.
no subject
Date: 2023-03-06 07:45 am (UTC)https://helma.livejournal.com
радуюсь, что она дает о себе знать, значит жива.
no subject
Date: 2023-03-06 01:09 pm (UTC)https://www.facebook.com/profile.php?id=100014564745835
Почитайте, интересно и познавательно.
no subject
Date: 2023-03-06 01:43 pm (UTC)членам профсоюзатем, у кого есть там счёту меня тоже счета там нет, но есть виртуалы, которые жив
Date: 2023-03-06 02:10 pm (UTC)"Я никогда не позиционировал себя в качестве специалиста по истории ФРГ. Послевоенная Германия всегда была не особенно интересным для меня сюжетом. Разумеется, общее представление об этом отрезке прошлого у меня присутствовало, и я четко понимал, что распространенные мифы вроде «поражение сделало всех немцев искренними демократами» или «победители перевоспитали немцев» очень далеки от реальности. Но именно в прошлом году я решил познакомиться с историей ранней ФРГ поближе. К сожалению, львиная доля немецкоязычной литературы мне сейчас недоступна, так что приходится довольствоваться англоязычными работами, включая переводы исследований германских авторов.
Начать я решил с книги Норберта Фрая, известного отечественному читателю благодаря монографии «Государство фюрера», которую перевели на русский язык. Фрай является одним из крупнейших специалистов по истории Третьего рейха, но занимался и послевоенной Германией. Книга «Политика прошлого» была опубликована в 1997 году; английский перевод вышел под названием Adenauer's Germany and the Nazi Past: The Politics of Amnesty and Integration. Книга очень интересная, и я сформулировал ее основные мысли в виде десяти тезисов. Получилось довольно длинно, но короче никак.
1. Отношение к людям с нацистским прошлым – в том числе преступникам – со стороны западногерманской политической элиты в начале 1950-х годов было весьма мягким. Главный вопрос – не что делали люди до 1945 года, а можно ли их интегрировать в новую систему. В глазах политиков одно было связано с другим, но приоритеты расставлялись именно так. Декларировалось так называемое «право на ошибку» - что бы кто ни делал при Гитлере, повинную голову меч не сечет. Одновременно стремление разбираться с собственным прошлым, существовавшее после войны (знаменитые тексты Ясперса и Майнеке – тому пример), к концу 1940-х годов в обществе практически испарилось. Широко распространился тезис об «обманутых» немцах, которые таким образом сами становились жертвами режима (даже если являлись функционерами этого режима). Политику наказания нацистских преступников называли «разжиганием холодной гражданской войны» и «охотой на ведьм».
2. После 1949 года был быстро принят ряд законов, позволявших чиновникам, ранее уволенным за нацистское прошлое, вернуться на службу. Более того, за ними напрямую признавалось право на рабочее место в органах власти, а до трудоустройства выплачивалась компенсация. Компенсация выплачивалась и за само увольнение – этот процесс назывался немецким словом, близким по смыслу к «репарациям». Получалось, что бывшие нацистские функционеры получали репарации за то, что их уволили после поражения нацизма. Уже к концу 1950 года восстановленные на работе составляли до четверти среднего руководящего состава в министерствах, и эта доля продолжала расти. Особенно высокой она была в МИДе и МВД. Аденауэр в 1950 году открыто заявил, что невозможно сформировать внешнеполитическое ведомство, не прибегая к услугам старых кадров, и что пора перестать «вынюхивать нацистов».
3. Бывшие нацисты также активно становились функционерами молодых политических партий ФРГ. В особенности «отличилась» в этом отношении Свободная демократическая партия (FDP), внутри которой в начале 1950-х годов была раскрыта группа нацистов, стремившихся установить полный контроль над партией и уже довольно далеко продвинувшихся в осуществлении этого плана.
4. Тезис о «чистом вермахте», просто выполнявшем свой долг, был предметом консенсуса. Более спорным, но, тем не менее, широко распространенным стал тезис о «чистых государственных служащих», которые просто выполняли административную работу и никак не участвовали в преступлениях нацизма. С точки зрения государства «он не мог отказаться выполнять приказ» было вполне достаточным основанием для того, чтобы снять с человека все обвинения. Индивидуальная ответственность за преступления режима возлагалась на небольшую группу высокопоставленных нацистов – это являлось предметом консенсуса в западногерманском обществе и политической элите.
5. На рубеже 1940-50-х годов политики, церковные деятели и общественники ФРГ развернули массированное «наступление» на представителей держав-победительниц с требованием немедленно помиловать и отпустить военных преступников, сидевших в английских, французских и американских военных тюрьмах. Узников называли «невинными жертвами несправедливости», которые «вынуждены страдать за весь германский народ». Пресса смаковала недостатки «правосудия победителей» и утверждала, что настоящая цель оного – не покарать злодеев, а обезглавить и унизить немецкий народ. Доходило до абсурдных и шокирующих вещей: так, «жертвами произвола и террора» называли эсэсовцев, которых судили во Франции за резню гражданского населения в Орадуре! Стоит отметить, что речь идет о высказываниях не правых радикалов, а вполне респектабельных «центристских» политиков и газет. Присутствовали и элементы слегка завуалированного шантажа: говорилось о том, что все эти расследования и наказания мешают настоящему примирению народов. А когда речь зашла о создании западногерманских вооруженных сил как части совместной обороны Запада, распространился тезис о том, что ни один немецкий солдат не наденет униформу, пока его боевые товарищи несправедливо сидят за решеткой.
6. Борьбу за скорейшее помилование всех военных преступников поддерживало подавляющее большинство западных немцев. «Правосудие победителей» считалось неправедным, продиктованным местью и произвольным. Как это ни парадоксально, но, по мнению Фрая, проводимые западными державами-победительницами процессы над военными преступниками способствовали скорее не осознанию и проработке западногерманским обществом своего прошлого, а сплочению на базе «борьбы за несправедливо осужденных». Один характерный пример: в 1952 году в небольшом западногерманском городке местный политик опознал на улице военного преступника мелкого масштаба, бежавшего из английской военной тюрьмы, и сообщил об этом в соответствующие органы. Полиция схватила преступника, но потом фактически позволила ему бежать из-под стражи. Горожане едва не разгромили дом политика, называя его «доносчиком» и «предателем», ему самому пришлось уехать из городка, опасаясь за свою безопасность. Западногерманская пресса в массе своей оказалась на стороне преступника.
7. В западногерманском обществе начала 1950-х годов националистические взгляды все еще были распространены настолько широко, что основные политические партии оказались вынуждены учитывать их в своей риторике и деятельности, дабы привлечь соответствующего избирателя и тем самым не допустить усиления правых радикалов. Аденауэр в преддверии выборов 1953 года демонстративно встречался с незадолго до этого освобожденными генералами вермахта. Как у социал-демократов, так и у христианских демократов можно в этот период обнаружить явный крен в сторону немецкого национализма – не только тактический ход, но и отражение искренних воззрений многих функционеров указанных партий. Это даже приводило к трениям в отношениях с западными державами-победительницами.
8. При всем том, консенсус в рамках политической элиты заключался в открытом признании преступлений Третьего рейха. «Отбеливали» конкретных людей и коллективы, но не режим как таковой. Получалась парадоксальная картина «нацизма без нацистов – преступления без преступников». С теми, кто открыто не желал интегрироваться и тосковал по прошлому, особо не церемонились. Быстрой и жесткой была, в частности, реакция на антисемитские выходки – когда в 1950 году депутат парламента от правой Немецкой партии Хедлер позволил себе речь с одобрением нацистской расовой политики, его мгновенно лишили иммунитета и начали судебный процесс. Его также выгнали из партии, что фактически поставило точку в его политической карьере. Суд закончился ничем ввиду противоречивости доказательств (речь не записывалась, имелись только устные свидетельства), что вызвало возмущение в первую очередь у социал-демократов; на повторном процессе Хедлера приговорили к девяти месяцам тюрьмы. Этот случай также привел к активной разработке законов о защите демократического устройства ФРГ. При этом надо отметить, что по ходу пьесы законопроекты, ориентированные в первую очередь на правых радикалов, приобрели преимущественно антикоммунистическую направленность. Тем не менее, неонацистскую Социалистическую имперскую партию преследовали достаточно жестко и последовательно и в 1952 году запретили совсем. Диффамацию «заговорщиков 20 июля» - которых многие немцы по-прежнему считали предателями –открыто объявили преступлением, формировался образ деятелей немецкого Сопротивления как национальных героев и патриотов. Обе конкурировавшие друг с другом «народные партии» – ХДС и СДПГ – были едины в том, что необходимо не допустить повторения 1933 года и активно бороться с праворадикальными партиями, нанося им удары до того, как они смогут стать внушительной силой.
9. Западные державы-победительницы оказывали определенное влияние на внутренние процессы в ФРГ и политику федерального правительства в вопросах нацистского прошлого. Однако это влияние было ограниченным и в основном пассивным – Аденауэр принимал во внимание саму возможность вмешательства западных держав и учитывал отклики на происходящее в ФРГ в западной прессе. В то же время в Западной Германии сплошь и рядом принимались решения, шедшие вразрез с пожеланиями держав-победительниц. Так что говорить о решающей роли последних в процессах денацификации после 1949 года не приходится.
10. Настоящее преодоление прошлого и дискуссия о вине и ответственности началась в 1960-е годы, причем плавно и постепенно. Однако основы для нее, по мнению Фрая, были заложены именно в 1950-е, когда власти и общество избегали острых вопросов, но в то же время смогли не допустить как формирования сильных праворадикальных политических группировок, так и широко распространения ностальгии и позитивных мифов о Третьем рейхе."
Re: у меня тоже счета там нет, но есть виртуалы, которые ж
Date: 2023-03-06 04:38 pm (UTC)